До эпохи Петра I 

В России, в отличие от стран Европы, где правозаступничество и судебное представительство развивались как два самостоятельных института, первое возникло не как самостоятельный институт, а в связи с судебным представительством. Затем в обществе в качестве защиты появляется родственное представительство. Непосредственно за ними зародились и наемные поверенные. Функции их могли осуществлять все дееспособные лица. Поверенных называли ходатаями по делам, стряпчими. Только в XIX в. Из обычного правового института судебное представительство превращается в юридический институт присяжных стряпчих, которые вносились в особые списки, существовавшие при судах. 

Впервые о профессиональных поверенных «адвокатуры» упоминается в русских законодательных памятниках XV века. Однако сфера их деятельности были ограниченной – первоначально принцип личной явки в суд истца или ответчика продолжал господствовать. Исключением был древний Новгород — развитая купеческая республика, где динамичная общественно-экономическая и экономическая жизнь вынудила предоставить всякому право иметь поверенного. По псковской судной грамоте, поверенными могут пользоваться только женщины, дети, дряхлые старики, монахи и глухие. В той же грамоте имеется, впрочем, статья, воспрещающая поверенным вести более одного дела в день, откуда можно, заключить, что в действительности деятельность ходатаев едва ли ограничивалась пределами, поставленными ей законом. 

Уложение Алексея Михайловича (1649) продолжает стоять на принципе личной явки: ст. 108 кн. Х разрешает истцу и ответчику в случае болезни «в своё место прислать на срок искать или отвечать кому верит». Тем не менее, нельзя сомневаться в существовании ко времени Уложения значительного класса наёмных поверенных, «стряпчих». 

Отметим, что в указе 1697 года поверенные характеризуются в крайне резких выражениях: «а иные истцы и ответчики, для таких своих коварств и неправды, нанимают за себя в суды и в очные ставки свою братью и боярских детей, ябедников и составщиков же воров и душевредцев, и за теми их воровскими и ябедническими и составными вымыслы и лукавством в вершеньи тех дел правым и маломочным людям в оправдании чинится многая волокита и напрасные харчи и убытки и разоренье» (Полн. Собр. Зак., № 1572). Установившиеся затем порядки судопроизводства (отсутствие гласности и устности, формализм) не могли не повлиять самым печальным образом на развитие нашей адвокатуры. С устранением состязательности из процесса уменьшилась потребность в судебном представительстве, но не уменьшилась потребность в ходатаях, умевших «оборудовать» дела, знавших «ходы в присутственные места и к власть имущим лицам».

 

Адвокатура от эпохи Петра I до Великих реформ Александра II 

Из-за неочевидности социальной ценности научного правового знания системное изучение юриспруденции в России изначально не представлялось необходимым. Затем, уже в Петровскую эпоху, из-за утилитарной приоритетности технического познания перед гуманитарным юридическая наука не была ни предметом специального изучения, ни частью общеобразовательной подготовки, ни способом повышения квалификации государственных служащих. Однако началу 20-х гг. XVIII в. для обучения юношества при коллегиях были организованы специальные школы. Школа при Юстиц-коллегии должна была обеспечить подготовку кадров для судов и некоторых других гражданских (административных и канцелярских) учреждений; школа при Военной коллегии готовила военных «законоведов». Эти школы при коллегиях не оправдали чаяний, возлагавшихся на них их создателями. Малолетние ученики – «коллегии юнкеры» – были из числа детей, которых посылали родители на обучение «за казенный кошт». Из семейств, как правило, необеспеченных дворян, эти дети часто были непригодны к обучению общей юридической науке из-за неграмотности, а специализированной военной юридической – из-за слишком юного возраста. 

Впервые о пользе обучения на юридических факультетах в зарубежных университетах начали говорить во времена Екатерины II. В середине 60-х гг. XVIII в. начали напрямую связывать с обучением на юридических факультетах подготовку образованных чиновников. Тогда освоение права в западноевропейских университетах начали практиковать особенно активно. Например, в Лейпциг было направлено двенадцать студентов, в числе которых были ставшие впоследствии известными деятелями будущий революционер А. Н. Радищев, соратник Н. И. Новикова и оказавший влияние на молодого Н. М. Карамзина A. M. Кутузов, собравший ценные сведения по этнографии Русского Севера П. И. Челищев. По сообщению инспектора, на которого возлагалось попечение о «русских молодых людях», к началу сентября 1769 г. студенты изучили помимо общеобразовательных наук «натуральное право, народное право… генеральное политическое право». Екатерина II придавала настолько большое значение обучению юриспруденции, что сочла необходимым подготовить для них специальное наставление «Собственноручное черновое наставление Екатерины II для молодых русских, отправленных в Лейпциг для изучения юриспруденции, и современные известия о пребывании их там» (22 сентября 1766 г.). 

В 70-е гг. XVIII в. на юридический факультет Лейденского университета были записаны и успешно выпущены спустя примерно два года известные в будущем государственные деятели Н. И. Панин и П. И. Панин, будущий вице-канцлер и управляющий Коллегией иностранных дел князь

А. Б. Куракин, граф Н. П. Шереметев, позднее – младший брат А. Б. Куракина Алексей, который в свое время занял должность генерал-прокурора и возобновил работу по систематизации российского законодательства и составлению общероссийского уложения (при Александре I – Министр внутренних дел), граф Н. П. Румянцев – инициатор императорского указа, известного под названием Закона о вольных хлебопашцах. 

Из числа студентов, обучавшихся праву в Страсбургском университете, более других известным стал А. Я. Поленов (приступил к обучению в декабре 1762 г.). Своим кураторам Поленов еще запомнился «непослушанием» во время учебы. Обучение он начал вопреки указаниям кураторов из Академии наук на занятиях историко-филологического курса. Объяснял начало своего обучения «не по специальности» (оно требовалось для отчета направившей его на обучение Академии наук) Поленов тем, что юридический факультет в Страсбурге того времени был «в немалом беспорядке». По возвращении вопреки сложившейся практике он не был приглашен для преподавания в Академию наук, а оставлен в прежней должности переводчика (видимо, как лицо, позволявшее критически высказываться и по поводу процесса обучения и в адрес контролировавшего его куратора из Академии советника И. И. Тауберта). Но талантливый правовед и на практике зарекомендовал себя весьма деятельным чиновником. Он принимал участие в обсуждении законодательных вопросов, возникавших накануне открытия Уложенной комиссии (1767 г.), переводил сочинения 

Но, в целом надо признать, что деятельность поверенных стала закулисной, взятка, донос, кляуза — обычными приёмами ведения дел. В течение XVIII в. правительство ограничивается изданием отдельных строгих указов против ябедничества. Мысль, что причину низкого уровня нашей адвокатуры следует искать в отсутствии организации её, впервые высказана Государственным советом при обсуждении вопроса о допущении чиновников, состоящих на службе, к ведению чужих дел (22 июня 1822 г., Полн. Собр. Зак., № 23072). «В России, — сказано в этом мнении, — нет ещё особого класса стряпчих, как это учреждено в других государствах, которые могли бы удовлетворять сим нуждам граждан, обеспечивая их совершенно как своими познаниями, так и ответственностью по принимаемым ими на себя обязанностями, и которые, будучи избираемы правительством, имели бы некоторую степень в сословиях государственных, а через то и право на общее уважение. Число людей, занимающихся у нас ныне хождением по делам, нигде не служащих, и весьма ограничено, и, можно сказать, весьма неблагонадёжно; ибо люди сии нередко действуют во вред своих верителей». 

Свод Законов ограничивался точным определением круга лиц, которым воспрещается хождение по чужим делам. Это были: 

1) малолетние;

2) удельные крестьяне по делам крестьян их ведомства;

3) духовные особы;

4) монахи и монахини;

5) чиновники;

6) лица всякого сословия, которые, будучи преданы суду за преступления, наказуемые лишением прав состояния, или отдачей в солдаты, или ссылкой в Сибирь и публичными работами, освобождены от этого наказания по всемилостивейшим манифестам или же остались неоправданными за прекращением дел, вследствие этих манифестов;

7) лица, лишённые по суду доброго имени, хотя бы они и не были лишены всех прав состояния;

8) лица, подвергшиеся по суду за уголовные преступления телесному наказанию, хотя бы они и не были исключены из городских и сельских обществ;

9) чиновники и канцелярские служители, исключённые из службы за преступления или дурное поведение;

10) состоящие под надзором полиции и все те, коим за противозаконные поступки запрещено ходатайство по делам. 

Всем прочим гражданам предоставлялась полная свобода быть поверенными и вести дела; никакого ценза образовательного или нравственного от поверенных не требовалось, никакой организации им дано не было. Общественное положение их было незавидное. Ходатаи по делам должны были наравне с прочими служащими по вольному найму получать из адресной конторы билеты. Ходатай обязан был предъявлять свой билет лицу, которое нанимало его. Клиент, если оставался доволен службой адвоката, делал соответственную отметку на его билете. Профессор А. В. Лохвицкий, рисуя накануне реформы современных ему ходатаев более высокого пошива, с презрением относившихся к мелким подьячим, признаёт самым невинным недостатком этих аристократов тогдашней адвокатуры то, что они в одно и то же время пишут бумаги и истцу, и ответчику, получая с обеих сторон деньги. 

Не менее печальна официальная характеристика адвокатуры, данная самими составителями Судебных Уставов. «Одна из причин бедственного положения нашего судопроизводства, — сказано в журнале Государственного совета 1861 г., № 45, — заключается в том, что лица, имеющие хождение по делам, большей частью люди очень сомнительной нравственности, не имеющие сведений юридических, ни теоретических, ни практических». Во второй половине XIX века (перед судебной реформой) между ходатаями стали появляться и люди другого рода, образованные и честные; но их было немного.

 

Адвокатура в Западных губерниях Российской Империи 

В значительно лучшем виде представлялось положение адвокатуры на западных окраинах. По закону 1808 г. адвокаты делились на три разряда: 

  • патронов, состоявших при судах первой инстанции,
  • адвокатов — при апелляционных судах
  • меценатов — при кассационном суде. 

Допуск к профессии зависел от высшей судебно-административной власти Царства Польского; дисциплинарный надзор принадлежал судам. Организация эта просуществовала до 1876 г. 

В Прибалтийских губерниях до 1790 г. участие адвокатов в процессе было обязательно; на бумагах, подаваемых в суд, их подписи должны были быть наряду с подписями тяжущихся, «дабы, — сказано в законе (шведском), — тяжущиеся стороны пронырством и обманом неизвестного сочинителя не могли введены быть в убытки». По «Своду местных узаконений губерний остзейских» 1845 г. от лица, желающего получить звание адвоката, требовалась степень магистра или доктора прав; такое лицо, сверх того, подвергалось практическому экзамену при суде. При вступлении в сословие приносилась присяга; число адвокатов определялось комплектом; дисциплинарная власть принадлежала судам, отказ от принятия дела допускался только по законным причинам; дисциплинарными наказаниями были замечание, выговор, арест и отрешение от должности; счета судебных издержек и гонорара проверялись судом. Такая организация существовала в Прибалтийских губерниях до 1889 г.